НАВИГАТОР:    СВЕЖАЙШИЕ        СВЕЖИЕ        НЕДАВНИЕ        OLDIES       СТАРИНА    

Входит Дурга с топором — надвигается погром


(м. Щукинская, трамвайная остановка, старик поэт-песенник) Внимание! Внимание! Они убивают русский народ. Они убивают русский народ в городе Москве. Если не останется русских в городе Москве, то погибнут все остальные русские… (оглядывается по сторонам) И другие народы погибнут. Внимание, граждане! Меня постоянно арестовывают, потому что я исполняю народные песни и песни фронтовые. Меня убивали при Андропове, меня убивали при Горбачеве, при Ельцине убивали нещадно, а при Путине уже почти совсем убили. Почему нельзя петь русские песни в городе Москве? Почему? А теперь продолжается мой концерт во имя спасения русской нации… и других народов (затягивает «Три танкиста»)

Ну, вышла замуж за армянина, хороший такой, волосатый, как я люблю – он мне машину купил, а квартиру мою продал, гад, и убежал (разводит руками). Тогда вышла за еврея – перестройка эта как раз началась. Он толстый был, Алик, почти не говорил, всё больше ел, жевал так… задумчиво. И очень волосатый был… ммммм… (закусывает нижнюю губу, шейные складки дрожат) – обещал, что в Америку увезет, там комфорт, типа, будет, шубу мне даже купил – щас (театральный жест руками)! Продал мою машину и уехал в Израиль. Ну, я помыкалась по подругам, туда-сюда – жить как-то надо… устроилась завод, получила комнату в общежитии, там мы с шубой и живём…

…да срал я Флоренцию, и на Брюссель срал, и на готическую архитектуру. Просто одни идиоты внушили другим, что есть всякие исторические ценности, достопримечательности, старинные постройки, церкви, замки, крепости и другая хуета, которую обязательно надо посмотреть, потрогать, сфотографировать. Это, типа, важно, это престижно. А меня тошнит, тошнит меня от всей это исторической трахомуди. Сжечь всё, спалить! И построить везде спальные районы, и вокруг чтобы леса и озёра (отворачивается)

Ничего просто так не бывает. За всё платить нужно. Я вот тоже в своё время закодировался от водки (вздрагивает), так у меня сразу с сердцем проблемы начались, сердце вылечил – извините, начался лишай (опять вздрагивает), уж я с этим лишаем намучился, извините… Вывел! Тут, значит, с нервами проблема (дрожит). Ну, я с горя запил опять. А кодироваться больше не хочу, потому что замкнутый круг (рисует пальцем в воздухе кружок)…

(в продуктовом магазине) …да я, если хочешь знать, Ельцину готов в ноги поклониться и так три часа простоять (наклоняется перед воображаемым Ельциным). Он нам вернул Настоящую Еду. Что мы при коммунистах жрали? Ты вот не помнишь, наверное, молодой. Всякие отходы, обёртки, обмылки. Что в оборонку приспособить не могли, то трудящимся на стол. Я ж при коммунистах всегда голодный ходил (показывает, как голодный ходил), потому как говно жрать не мог по идеологическим соображениям. А Ельцин нам вернул Настоящие Продукты, которые большевички и жидки у нас отняли, а своим в распределителях выдавали. Ельцин нас освободил от этого советского маразма, вернул в Европу, в цивилизацию нормальную, дал нам европейскую еду. За это ему низкий поклон… (кланяется)

…да я четверых родила… а толку? Один хлещет пиво с утра до вечера и смотрит этот футбол — будь он проклят, второй – в тюрьме… украл в магазине три бутылки водки и банку сгущенки. Сгущенки! Зачем она ему? (разводит руками) Про остальных я вообще ничего не знаю. Чего я их рожала, идиотов этих? Лучше б делала аборты, как все нормальные люди…

…как работается? Я тебе сейчас расскажу, как работается: у нас тут фирма, я – менеджер по продажам, смотри (показывает свою визитку). Мы покупаем у французов молочные продукты всякие и продаем их местным дистрибьюторам. Это так по легенде. На самом деле, нашей фирмы не существует – все документы о регистрации — липовые. Председатель Жевун… это у него фамилия такая – мёртвый, в гробу лежит — он погиб три года назад в Ростове. (мутно смотрит на собеседника) Его жена убила. Главный бухгалтер вообще вымышленный человек. У хозяина была собака – Арнольд, овчарка… злющий… падла… сдох… (рефлекторно отдёргивает руку). Так хозяин бухгалтера в документах назвал Андрей Арнольдович – вроде как сын той собаки. С воображением, да. Ничего мы у французов с роду не покупали, а покупаем в Астрахани икру и перепродаем другим фирмам. Это так говорят – но я никогда икру эту не видел. А недавно узнал, что эти «другие фирмы» принадлежат тем же людям, которые владеют нашей шарагой. Зачем они сами себе продают несуществующую икру? Кстати, кто-то говорит, что это на самом деле бензин…

(в троллейбусе) …да знаю я эту молодежь! Убийцы все (затравленно озирается). Моя Ниночка… уж я сколь за ней ходила: ухаживала, кормила, поила – всю жизнь на нее положила. А она как ко мне придет – я в глазах читаю: «Когда же ты сдохнешь, старуха? Нам твоя квартира позарез нужна! (показывает, как молодым нужна квартира) Сдохни! Сдохни! Жилплощадь! Хилплощадь! Сдохни, старуха, сдохни! (показывает, как молодые убивают старуху)» Я уж её боюсь, да… (испуганно глядит в окно) Придет, мне суп принесет, а я и не ем — мало ли чего, и чай с ней не пью, и конфеты она какие-то подозрительные приносит, нерусские… А я ещё пожить хочу, вот… (кивает головой)

…я-то в церковь ходила, Богу молилась – уж какая я усердная была, так перестала, вот. (вздыхает) А то! Поначалу-то всё крестилась, по сторонам не смотрела, а потом пригляделась – батюшка наш с прихожанами во время службы нехорошее делает, ой нехорошее Ну… (смутилась, не хочет продолжать) Ну… они во время молитвы все усердные, гимны поют, а он, как кто рот откроет, из-за пазухи такого червяка красного вынимает и в рот молящемуся кладет, и хитро так улыбается, вот. Красный такой, огненный червяк, весь светится. А прихожане глотают червяков. Глотают, вот. Уж я думала – рехнулась на старости лет. Но нет… червяк. Поп этот заметил, что я на него по-особому смотрю, и говорит, дескать, больше тебе Антонина сюда приходить не надо, вот.

(подружка подружке) …а у меня руки немеют, когда я об этом думаю (дрожит)! Это ж надо! Какая-то потная скотина брызгает в тебя этой липкой слизью. Эта слизь… она… она… она… эххх… (подборок дрожит) она внутри тебя начинает расти (пытается показать, как слизь растёт) Тебя всю начинает колбасить: там боли всякие, токсикозы… Это потому что слизь внутри превращается в этого… как его… в зародыша. И ты вся вспухаешь, вспухаешь вся (надувает щёки, выпучивает глаза) Эта штука в тебе растёт дальше, развивается! Сосёт из тебя жизнь! Кровь из тебя сосёт! Кровь! Твою кровь! Понимаешь? А потом происходит самое страшное…

Share This


Print This Page Print This Page

We believe that information, knowledge, and art should be accessible for all. Behind every story, film, or essay, there are lives and people who gave their time, effort and resources to share with you ideas and quests. Texts and images are sold for money in the form of journals, books, DVDs, etc. and it is considered legitimate. We invested much of ourselves into this site and hope that it resonated with you. If you enjoyed reading our work, if it brought you something, inspired, enlightened or helped clarify things for you, please, show your appreciation by supporting it.

To make a monetary contribution to miltsov.org via PayPal, credit card, or e-check click the button below:


RSS feed | Trackback URI

Комментариев нет »

Еще нет комментариев.

You must be logged in to post a comment.

Or use your OpenID:

Close
E-mail It